– Мы теперь далеко отсюда, в мире героев. Мечтаем, мечтаем…

Панна Иоанна, мучительно покраснев, смущенно бормотала:

– Ах нет… Ну что вы!.. Я только так…

С этого мгновения, хотя Юдым наблюдал за ней лишь украдкой, она держала себя в руках и силилась согнать с лица отражение испытываемых ею впечатлений.

Тщательнейшим образом осмотрены были королевские апартаменты. Когда пани Невадзкая уже прослушала с весьма торжественным выражением лица все, что, выразительно жестикулируя, рассказывал сопровождающий их служитель, и все общество, обойдя маленькие гостиные, направилось к выходу, панна Ванда оглянулась и тихонько позвала:

– Панна Иоакнетка, мы уходим!

Юдым проследил глазами взгляд младшей девицы и всмотрелся в панну Иоанну. Она стояла, опершись на один из небольших стульев, обтянутых блеклым голубоватым шелком, и смотрела в окно. Выражение ее лица было настолько странным, что Юдым невольно остановился. Потом подошел к ней и сказал, вспомнив, что рассказывал минуту назад служитель:

– Вы думаете о Марии Антуанетте?

Она взглянула на него смущенно, словно пойманная на месте преступления, и нетвердым голосом сказала:

– Отсюда, через это окно, видны большой двор и ворота. Оттуда… оттуда ворвалась толпа черни. Пьяные женщины и мужчины, вооруженные ножами. Мария Антуанетта видела их из этого окна. Я испытала такое странное чувство… Вся эта страшная толпа кричала: «Смерть австриячке!» И вот здесь, вот через эти двери, она убегала, вот так она бежала…

– Панна Иоася… – звали ее спутницы.

– Но вы что-то говорили о странном ощущении?