– Значит, едем трамваем! – решила панна Ванда.
– В котором же часу идет этот драндулет?
– Сейчас не помню, сударыня, но это легко узнать. Главная станция находится возле самого Лувра. Если разрешите…
– О, мы не осмелимся затруднять вас…
– Но он ведь только узнает! Что ж тут такого, бабушка? Ведь пан Юдым здешний, парижанин, – отчеканила панна Ванда, чуточку пародируя тон, которым говорил Юдым.
Томаш, кланяясь, отошел от них и, довольный, будто с ним случилось что-то очень хорошее, побежал бегом к трамвайной станции на Луврской набережной. В мгновение ока он разыскал кондуктора, вбил себе в голову все часы и минуты трамвайного расписания и повернул обратно, ежеминутно разглаживая и оправляя галстук… Когда он уведомил дам о времени отхода трамвая и стал давать им указания, как ориентироваться в Версале, панна Ванда выпалила:
– Итак, мы едем в Версаль. Шутка сказать! В самый Версаль… Едем каким-то там трамваем – и вы с нами.
Не успел еще Юдым собраться с мыслями, как она прибавила:
– Бабушка уже рассудила, что, malgré tout,
– Ванда! – почти с отчаянием пробормотала пани Невадзкая, краснея как девочка. Стараясь вызвать на своих дрожащих еще губах любезную улыбку, она обратилась к Юдыму: – Видите, что это за чертенок лохматый, хотя уже требует длинных юбок…
– Неужели, сударыня, вы в самом деле позволяете мне сопутствовать вам в Версаль?
– Я не решалась просить вас об этом, чтоб не помешать вашим занятиям, но нам было бы очень приятно…
– Ни в малейшей степени… Я был бы весьма счастлив… Так давно… – бормотал Юдым.
– Сударь! В десять! – сказала панна Ванда, подняв кверху пальчик и давая ему ряд выразительных заговорщических знаков глазами.
Доктор уже любил эту девушку – совсем так, как любят веселого товарища, с которым можно без конца болтать обо всем на свете. Три старшие дамы хранили неловкое молчание. Юдым чувствовал, что вторгся в их общество. Он понимал, что стоит гораздо ниже их на общественной лестнице и что в данный момент является одновременно сапожничьим сыном и кандидатом в «хорошее общество». Он ощущал в себе раздельность обеих субстанций и до крови кусал нижнюю губу.